Член правления Альфа-банка: Почему «лопаются» банки?

Член правления Альфа-банка: Почему "лопаются" банки?

Альфа-банк, входящий в топ-10 российских банков, планирует за пять лет удвоить объем кредитов предприятиям, сделав фокус на кредитовании проектов по импортозамещению. О том, какие отрасли приоритетны для банка, помешают ли этим планам агрессивные методы его работы с проблемными заемщиками и как удалось избежать крупных убытков от банкротства «Трансаэро» рассказал в интервью агентству «Прайм» член правления, соруководитель корпоративного бизнеса Альфа-Банка Максим Першин.

— На рынке существует образ Альфа-банка как очень агрессивного, жесткого банка, с которым опасно иметь дело. Вы говорили о том, что банк эффективно работает с проблемной задолженностью. Как вы оцениваете свою позицию? Мешает ли она в переговорах с клиентами?

— Нет, не мешает. Я бы сказал, мы не жесткие — мы последовательные. И рынок это понимает, поскольку у нас появляются новые клиенты, новые сделки, и доля Альфа-банка на рынке не падает. Есть понятие «проблемный клиент» — тот, который ушел в дефолт. Но проблемы подобного рода не возникают спонтанно. Поэтому мы непрерывно изучаем бизнес клиента и стараемся понять, насколько его бизнес-модель устойчива к возможным рискам. С клиентами, которые, по нашей оценке, попадают в категорию неустойчивых, мы ведем дискуссию на предмет того, как они видят модель развития своего бизнеса на текущем рынке. То есть мы заранее проговариваем с клиентом правила игры. Если иных вариантов нет, обсуждаем переход в другие банки, более комфортные для клиента, где аппетит по риску несколько другой или есть иная экспертиза.

Пример — история наших взаимоотношений с «Трансаэро». Весь дефолт по этой авиакомпании для нас составил чуть меньше 10 миллионов долларов, в то время как некоторые банки и лизинговые компании потеряли десятки миллиардов рублей. Нам изначально их бизнес-модель не нравилась, и за два года до того, как произошел дефолт, мы начали переговоры о погашении кредитов.

— Много ли клиентов ушло от вас таким путем? Из каких отраслей?

— Не много, поскольку мы изначально довольно консервативно подходим к оценке кредитных рисков. Я считаю, что у нас лучшая экспертиза с точки зрения risk policy, благодаря чему наш портфель один из самых устойчивых на рынке. Отрасли были самые разные, в том числе и промышленность, и торговля, и даже АПК.

— Второй сценарий — дефолт. В каких случаях возникает конфликт?

— В соответствии с финансовым правом, кредит выдается на условиях возвратности, срочности и платности. В случае дефолта контракт аннулируется, и мы вновь ведем с клиентом переговоры о новых приемлемых условиях, предлагаем ему модель реструктуризации кредита.

Но переговорный процесс — это дорога с двусторонним движением. Проблема возникает тогда, когда клиент говорит: «Я хочу платить ту же ставку, но верну тебе деньги не завтра, а через пять лет, и платить хочу меньше». Есть цитата одного из клиентов: «Проценты платят только трусы». На таких условиях мы не готовы договариваться, тем более что расторжение контракта произошло не по нашей инициативе.

— Почему чаще всего именно Альфа-банк выступает так принципиально?

— Нам присущ вопрос принципиальности. У нас картинка мира другая. Мы считаем, что мы в ответе за деньги наших вкладчиков. Почему банки «лопаются»? В том числе потому, что они толерантно относились к вопросу невозвратов, финансировали неправильные проекты.

Опять же, я приведу пример в обратную сторону. Давайте предположим: вы — «физик», который положил свои деньги на депозит, а у меня есть кредит корпоративному клиенту ровно на эту сумму. Он говорит: «Я не могу вам вернуть». И я отвечаю вам: «Знаешь, я не могу отдать. Потому что тот не отдал». Альфа-банк «принципиальный», у нас бы вы получили все.

— Какие планы у Альфа-банка по увеличению корпоративного кредитования? Какой прирост кредитного портфеля ожидается в этом году?

— Мы считаем, что по итогам 2017 года корпоративный портфель банка может составить около 24-25 миллиардов долларов. На конец 2016 года он был около 19 миллиардов без учета гарантий, аккредитивов и забалансовых обязательств.

На пятилетнем горизонте у нас стоит глобальный план по удвоению кредитного портфеля. Если сейчас доля Альфа-банка на рынке корпоративного кредитования — чуть больше 3%, то мы бы хотели, чтобы через пять лет она превышала 5%.

При этом в приоритетных отраслях мы допускаем рост до 10%. Здесь мы хотим быть банком первого выбора, в том числе за счет отраслевой экспертизы, первоочередного рассмотрения сделок, гибкости и нетипового мышления, отсутствия бюрократии. Мы умеем минимизировать маршрут прохождения внутри банка сложных, но важных для клиента задач. Этот подход мы называем «ДНК предпринимателя».

Между тем, у нас нет задачи «расти ради роста». В первую очередь, мы нацелены на зарабатывание денег, а не на создание атмосферы крупности и успешности. Поэтому мы даем условия, которые приемлемы как для нас, так и для клиента.

— Вы считаете рыночную ситуацию благоприятной для реализации планов по наращиванию доли на рынке?

— Да, абсолютно. Прорывного роста всего кредитного рынка в ближайшее время ожидать не стоит, но он будет в ряде отдельных отраслей и бизнес-проектов — и в этот момент мы должны быть рядом с клиентом. Мир, который наступит завтра, нужно завоевывать уже сегодня.

— Какие отрасли вы считаете для себя приоритетными?

— В нашем фокусе находятся отрасли, связанные с импортозамещением, среди них лидируют агропромышленный комплекс и нефтехимия. Также мы видим перспективы в транспортно-логистическом секторе. Россия, благодаря своей географии, привлекательна с точки зрения финансирования сферы железнодорожных перевозок, а также авиакомпаний, портов, логистических комплексов. Кроме того, мы позитивно смотрим на розничную торговлю, энергетику, телеком-индустрию, IT и венчурные проекты.

— С какими проектами в нефтехимии вы работаете?

— Наш большой клиент, с которым мы сотрудничаем не первый год — группа компаний ТАИФ. В конце 2016 года мы выдали компании 230 миллионов долларов на финансирование текущей деятельности и инвестиций, а годом ранее профинансировали инвестпроект «ТАИФ НК» в размере 600 миллионов долларов по модернизации нефтеперерабатывающего завода.

Сейчас мы находимся в стадии обсуждения еще нескольких крупных проектов с другими компаниями этого сектора. Один из них связан с перевозкой нефтеперерабатывающего завода из другой страны на территорию России. Мы изучаем специфику транспортировки этого объекта с учетом сложного маршрута и климатических особенностей.

— Почему возникла идея перевозки завода?

— Как вы знаете, в России были приняты законы, стимулирующие более глубокую переработку нефти внутри страны. Многие небольшие предприятия не имеют нужного оборудования, в то время как за границей готовые мощности оказались невостребованными после падения нефтяных цен. Новый завод стоит, к примеру, два миллиарда долларов, а старый — двести-триста миллионов. Естественно, окупить двухсотмиллионную инвестицию гораздо легче, чем двухмиллиардную. При этом в ряде случаев старое оборудование практически так же эффективно, как и новое.

В свое время авиакомпании тоже предпочитали покупать старые самолеты. Ситуация поменялась, когда появились новые лайнеры, которые сильно лучше, и сейчас авиаперевозчики берут их в лизинг. При этом в ряде отраслей, включая нефтепереработку, подобных технологических прорывов пока не произошло.

— Расскажите, как вам удалось достичь мирового соглашения по проблемной задолженности на 8 миллиардов рублей с «Уралвагонзаводом»?

— Мы близки к финальному урегулированию ситуации. Одно из предприятий, входящих в «Уралвагонзавод» — «Уралтрансмаш» — уже в полном объеме погасило задолженность перед Альфа-банком, согласно подписанному мировому соглашению. По остальным компаниям сейчас решается ряд технических моментов, связанных с переводом средств. Мы рассчитываем, что погашение состоится успешно. У нас более чем хорошие отношения и нет никакой конфронтации с менеджментом УВЗ.

— С чем связываете такое состояние заемщика?

— Мы смотрели на «Уралвагонзавод» в первую очередь как на предприятие, которое производит вагоны. Если говорить в целом, проблемную ситуацию спровоцировали сразу несколько причин. Первая — падение спроса на рынке вагонов, вторая — ухудшение качества платежной дисциплины со стороны заказчиков. Третья причина, как нам кажется, заключается в том, что «Уралвагонзавод» активно приобретал машиностроительные активы и имел амбициозные планы развития в качестве холдинга. Эта стратегия не до конца оправдала себя.

— Вы на этом клиенте что-то потеряли или все-таки заработали?

— Мы рассчитываем на выполнение условий соглашения в полном объеме, в этом случае банк ничего не потеряет. Предприятие тоже получит для себя финансовый эффект, поскольку в рамках мирового соглашения мы сделали «Уралвагонзаводу» все возможные финансовые преференции, оставляя себе минимальный заработок.

— При этом у вас очень добрые отношения с Объединенной вагонной компанией. Вы давали огромные кредиты на реструктуризацию его задолженности. Как сейчас этот клиент обслуживает свой кредит?

— Никаких проблем с группой ОВК у нас нет. Более того, мы хотели бы расширять сотрудничество с другими компаниями, входящими в ОВК, аффилированными с группой «Полиметалл». Мы считаем их перспективными заемщиками. Но они сегодня интересны всем банкам, поэтому мы находимся в жесткой конкуренции с точки зрения возможности увеличения бизнеса с ОВК.

— Аэропорт «Внуково» нуждается в реструктуризации кредитов. ВТБ заявил о том, что они готовы работать только по госгарантии. Вы заявляли о готовности реструктурировать кредит без госгарантии. Какова ситуация сейчас и почему вам интересно участвовать в этом проекте?

— Как я упоминал, Альфа-банком накоплена качественная экспертиза в транспортной инфраструктуре. Кроме того, в нашем понимании три московских аэропорта — «Внуково», «Домодедово» и «Шереметьево» — это уникальные объекты. Количество денег, которые вложены в инфраструктуру подобных аэропортов, кратно больше, чем размеры кредитов, которые им требуются.

«Внуково» сегодня испытывает трудности из-за выбытия якорного перевозчика, «Трансаэро», и закрытия популярных направлений — это Турция и Египет. Но у нас есть понимание, что пассажиропоток, особенно в стратегической перспективе, будет расти. Если предоставить компании длинный кредит с льготными условиями на первом промежутке времени, а дальше — на рыночных условиях, это может быть неплохим решением с точки зрения долгосрочных взаимоотношений. Для нас эта тема привлекательна. Мы со своей стороны все решения внутри банка приняли, вопрос за менеджментом и акционерами аэропорта.

По нашей информации, акционеры «Внуково» пока не определились, с каким банком они хотят взаимодействовать, сейчас идет некий тендерный процесс. Помимо нас, аппетит к финансированию аэропорта имеет Сбербанк и ВТБ. И «Внуково» сейчас активно проводит переговоры с нами и Сбербанком, ВТБ на предмет обсуждения условий привлечения финансирования.

— Получали ли вы предложение «Трансаэро» о возобновлении деятельности?

— Нет, мне оно не приходило. Но я не верю в «Трансаэро», как не верил тогда, так и сейчас.

— Альфа-банк подписал соглашения с японскими банками о финансировании экспортно-импортных контрактов. Какие совместные проекты вы планируете?

— В первую очередь, японской стороне интересна возможность торгового финансирования. Основные проблемы экономики Японии — спад потребления и дефляция. В этих условиях они заинтересованы в поиске новых рынков сбыта своей продукции в других странах через заключение партнерских контрактов с локальными банками. Мы, в свою очередь, получили механизм партнерского финансирования наших клиентов.

Стратегические меморандумы подписаны в декабре, сейчас у нас в проработке есть определенное количество проектов. Но нужно понимать, что сегодня японское оборудование конкурирует по цене, к примеру, с китайским и российским. Самый дорогой трактор российского «ЧТЗ-Уралтрак», к примеру, дешевле, чем китайский и, тем более, японский.

Источник: Прайм

«Уникасса» -  финансовый портал об инвестировании и кредитовании